00:32 

Дом. 3-5 Марта. Македонский. Пора расти.

Vimorte
Отчет в комментариях. (Не влазит одним текстом.)



URL
Комментарии
2017-03-11 в 00:33 

Vimorte
*События перед последней сыгровкой. Разговор с Ральфом.*
Македонский после уроков остался в кабинете - учитель попросил его остаться и помочь. В кабинете он остался один, и в процессе, немного подзавис, держа в руке камушек, что остался у него с того сна. Он рассматривал его, но неожиданно дверь открылась. Македонский дергается, резко пряча камень в руке, и тут же понимает, что совершил ошибку, видя заглядывающего в кабинет Ральфа.
Он заходит в кабинет, прикрывая за собой дверь и просит показать то, что я спрятал. Мне неловко. Я боюсь показывать ему камень, но таки показываю.
Ральф хмурится.
- Откуда ты его взял?
Врать глупо, так что говорю как есть: - Подарок...
- А кто подарил? - Вопрос не верный. Македонский не знает, кто именно, или что ему подарило. После очередной неловкой паузы, он снова дает ответ.
- Не помню...
- Я тоже получил несколько похожих, но не осознал пока, от кого.
Македонского невольно дергает. Он не знал, что сон снился не ему одному.
- Мне он приснился... Я не знаю, кто это мог быть. - Разговор принимает со стороны Мака доверительные нотки. В стае о снах не сговариваясь помалкивали. Так что он точно не был уверен, что сон видел не только он один.
- Я тоже свои получил через сон...
Эти слова Ральфа дико пугают Македонского осознанием того, что это в самом деле не было сном. Он выглядит обеспокоенным, побледневшим. И молчит в ответ. Он не решается убежать, не решается двинуться с места. Ведь пока с ним разговаривают взрослые - будет невежливо убежать от разговора с ними. Потому, разговор продолжается.
Наслушавшись тишины, Ральф спрашивает, не хочу ли я ему чего сказать. Что меня беспокоит в них? - Душа стремительно отправляется в пятки. Голос пропадает. Но собравшись с мыслями, я тихо выдаю неловкое:
- Вы собрали нас в комнате: нашу группу и немногих из других. Вам грозило увольнение, если последний шанс будет провален.
- Все это актуально и сейчас. И я не приемлю неуважения.
Македонского с этих слов Р1 прошибает.
- Это было на самом деле? - Звучит ошарашенно. Так, что Мак пугается собственного голоса.
- Разговор? Да! И если потребуется я проведу еще один разговор, или достаточно просто попросить у стаи, кто его помнит и требуется ли освежить в памяти слова про уважение и прочее.
- Значит, с прошлого выпуска тоже были... - Страх сдавливает горло. Он вспоминает, как в том сне спускался по лестнице, и видел полностью окровавленный кофейник. С потолка капая стекала кровь. Разливалась по стенам и впитывалась в пол. Там стоял Помпей. У смотрел на кого-то или что-то, кто был за пределами зрения Македонского. Тогда Мак в испуге убежал обратно в четвертую. Но теперь... Неужели такое и в самом деле было?
А с услышанных слов Македонского побледнел уже Ральф. Он как-то... странно уставился на Мака, и Македонский мигом пожалеет о своих словах. Но Ральф быстро справляется со своими эмоциями. Бросает нелепое "Все хорошо. Приходи как-нибудь попить чаю, думаю, нам есть о чем поговорить" и уходит.

URL
2017-03-11 в 00:35 

Vimorte
*события последней сыгровки вкратце*
Я возвращаюсь в стайную весь пропитанный испугом. Мой страх очевиден, но я все равно стараюсь скрыть его. У нас Др Волка, и мы подарили ему Палатку, которую пытались поставить сперва Сфинкс и Слепой - так приказала Крыса, которая, собственно достала и доставила нам подарок. А потом вмешался помогать и я: Крыса не возражала. Сегодня было слишком оживленно и я не мог подойти и поговорить толком ни с кем. Я никак не мог поговорить со Сфинксом наедине.
И в какой-то момент я переключаюсь на другую свою проблему, спрашивая Крысу о том, что "где оно". Она понимает о чем я. И говорит мне очевидную вещь, что оно где-то уже не там. Я это и без нее чувствую. Вся четвертая это почувствовала - когда я поймал очередной приступ среди ночи, пустив новую волну слухов по Дому о том, что, мол, говорят, Македонский перестал быть "серым-серым". Стал прежним, как и был.
Но я им не был.
Я просил о помощи. Ал. Этот дракон мечтал убить ту, что мне дорога. Я пришел, чтобы попытаться окончательно разделить нас. Чтобы не становиться им. Или не дать ему стать мной. Чтобы навсегда избавиться от дракона в себе. За что поплатился сердцем. Саара вырвала его и сняла с лица маску, показав широкую, полную клыков пасть. Я испугался, когда она проглотила сердце, но выдохнул, когда понял, что ничего со мной не случилось. Я остался жив. И поверил ей: она надежно спрячет. И перешел обратно с точным пониманием, что теперь мне без сердца не передвигаться между сторонами так свободно. Я и сердце в одном мире - я могу спокойно от него уйти. Но сердца рядом нет - и я застреваю на той стороне, на которую перешел. Пока оно не вернулось в этот мир. Пока оно не вернулось в Дом - где я упорно чувствовал его. Именно в тот мир, где я не хотел, чтобы оно было. Когда мы в одном мире - он возвращается ко мне. Даже если Сердце находится не у меня.
С разговоров с Крысой стало ясно, что оно где-то здесь, но более точно она не скажет. Мне не по себе. Отключаюсь от этой проблемы. Я найду его. Обязательно найду. Найду и снова от него избавлюсь более надежным способом. Но сейчас эти сны. Увольнение Ральфа. Что это было? Мыслей в голове вертятся оглушающе громкий рой. Я задумываюсь и нервничаю.
Потом обнаруживаю, что я проливаю чай, просыпаю сахар, недовариваю макароны, а веником пропускаю углы.
В какой-то момент я не выдерживаю, прихожу к Сфинксу и Табаки - уловив их одних за столом, и кладу на стол свой камень. Они ведь знают, что это такое. Они там были. И наверняка имеют похожие. Из разговора я рассказываю, почему я выкладываю его к ним на стол - потому что говорил с Р1, - потому что это не было сном. это даже не граница сна и реальности, это сильнее.
Они начинают думать вслух, и до меня доходит более убедительное, успокаивающее понимание того, что просиходит. Сейчас, пока ничего толком не ясно, трудно что-то предпринять...
Потом меня уводит Шакал. Я пытался сопротивляться. Со мной творится что-то странное, и ему интересно понять что. Но там он разговаривает уже не со мной. А с тем, кто зовет себя Алым. Ал. Разговор тяжелый, потому что тот ничего говорить не хочет, но таки вынужден поставить перед фактами. Алу было выгодно вернуться в Дом и добраться до этого чертового сердца. Потому что так у него будет шанс убить ее. А за то, чтобы Шакал вернул его назад придется платить. И он платит.

- Тот я уже давно создал то, что мешает мне. Что не дает мне стать таким, каким я должен быть. И из-за того, что я хочу ее убить, он отнял у нас кое что очень важное, что должно было окончательно нас разъединить. Но, как видишь, окончательно от меня избавиться у него не получилось.

URL
2017-03-11 в 00:35 

Vimorte
* * *

Все начинает тихо и мирно. Вполне. К нам привозят Лорда. Я узнаю, что его сперва протащат по кабинетам наших пауков и удаляюсь убираться. В комнате бардак, и пока все ловят Лорда снаружи, я скрываюсь за дверью и занимаюсь наведением порядка к его приезду в комнату. И вскоре, когда основной фронт работ выполнен, все собираются в комнате. И это происходит страшно тихо, потому что вместе со всеми появляется Лорд. Тихий, но скромно улыбающийся. Он прячет в своих рваных, спадающих на глаза волосах лицо. Табаки продолжает щебетать, моментально занимая все пространство собой. Но Лорд в своем замке явно со снесенными, уничтоженными воротами. Он сидит, улыбается, и я понимаю, что он очень счастлив вернуться. Что он скучал. Даже по столь для него раздражительному энергичному Шакалу. Он словно с головой погрузился в то, что ему так не хватало, жадно впитывая в себя все вокруг.
(потом здесь был обед)
(здесь возвращение в комнату и обычное повседневное бытие Македонского с чай-бутреброды-плед-веник)

В комнате пусто. Я подметаю пол. И подбираю какую-то странную бумажку - таких у нас в комнате не водилось. Она сложена. Я разворачиваю ее и обнаруживаю билет. Билет на представление в цирке. И меня перекашивает.
Я боюсь идти туда. Я чудовищно боюсь. Но Дракон внутри скребется. Мне не по себе. Но понимаю, что не могу выкинуть билет. Я складываю его и убираю в карман. Потом я найду их еще целый ряд, но все они уже полетят в мусор.

Где-то между случится еще много разного. Смерть Ветер. Слова Курильщика, которые заставят все перевернуться во мне все с ног на голову: - “А траур будет?” Фитиль расскажет мне о зеркалах. Что есть ровное зеркало, а есть разбитое. Я запомню, что мое отражение - разбито. Но не сразу пойму то, о чем он говорил. Фитиля понимать сложно, но у меня получается. Чаще по - своему. Но в целом общение у нас складывается хорошее. Еще он расскажет мне об огне. Я расскажу ему, что в людях тоже есть огонь, и он бывает разный. У Фитиля его пламя вызывает во мне опасения. Я говорю ему об этом и прошу его быть осторожным.

URL
2017-03-11 в 00:36 

Vimorte
В какой-то момент меня испугает Хохотун. Он снова окажется у нас в Четвертой. Он часто вваливался так нагло, но так он приходил к Лэри чисто на поговорить. Вдвоем донести информацию до стаи, или забрать Лэри на поговорить. А тут… Он ввалился один. Заговаривает с Курильщиком, и пока они говорят, я как обычно выскальзываю за дверь искать кого-нибудь. Слепого, Сфинкса, Табаки… Никого из них я найти не могу. Только Лэри. Он сидит в кофейнике с Аспид, и я прошу его прийти в комнату и попросить Хохотуна уйти. Мне страшно оставаться рядом с ним, когда рядом нет Слепого, Сфинкса или Табаки.
Лэри заходит в комнату. Садится на кровать, и предлагает сесть Хохотуну. Я почти физически чувствую, как разбиваюсь. И через эти трещины пытается выбраться то, что я так усиленно держу. Мимо проходит Черный, и я хватаюсь за него, как за последнюю ниточку. Хоть и бывший, но все же он был состайником. И я очень прошу его. На этот раз я остаюсь за дверью.
- Меня тут попросили прогнать вас. Кто? Македонский попросил. - Говорит он без какой-либо задней мычли, и я чувствую, что меня уже почти нет. Я не помню, что было толком дальше. Я может шел. Может поймал кого-то. Может попросил снова. Но возвращаться я не стал. Я вышел во двор и едва передвигая ноги дошагал до качелей. Вокруг может были люди, но мне на них все равно. Я не помню, кто это был. Я хотел рухнуть в снег. Отчаянно хотелось закопаться под ним, спрятаться. Лишь бы не скребло меня так изнутри. Но я прекрасно понимаю, что сделай я это - меня окружат. Как голодные до зрелищ, так и обеспокоенные зеваки. По дому пройдется тяжелая волна слухов о моем падении в снег, и попытки предположения - а по какой это причине? И тогда все будет еще хуже. Мне нельзя привлекать к себе такое внимание. И я просто сажусь на лавочке. Дышу, пытаюсь остыть. Держать себя в руках. Пока ко мне не подходит человек в черном. Он разговаривает со мной. Пытается понять, что произошло. Я пытаюсь отвертеться, что ничего. Что все хорошо. Пытаюсь обещать, что я вернусь в норму, но все это не слушают. В меня вцепляются словом, рвут на части, потрошат вопросами и заставляют говорить предупреждениями о том, что будет, если я не буду говорить. И я рассказываю очень рвано, урывками. Из всего этого ему не сложить полную картину. Рассказываю только о Хохотуне. Только то, что боюсь, когда он рядом. Что он слишком пристает ко мне. Испуганный вниманием директора, в какой-то момент я успеваю даже разрыдаться, пока рассказываю то, что рассказывать я не хочу. Мне стыдно. Мне чудовищно стыдно, что я так слаб в глазах Директора. Что я сижу, и жалуюсь как маленький на человека, вытирая слезы рукавами. Я не хотел этого. Мне было больно от того, что во мне так копались. Больно от того, что все еще рвется наружу, больно от того, что я есть сейчас в его глазах. Больно от того, на сколько сейчас я ничтожен.
А потом меня заставляют подняться и идти следом. Душа резко падает в пятки и я невольно встаю и плетусь следом. В Доме его отвлекают разговором. И я ловлю шанс, аккуратно удаляясь к себе в комнату. Влетаю в нее, и чуть ли не прячуь под кровать. Сижу серым комком в углу, скребя рукавами плечи. Состайники обеспокоены, но не трогают. В какой-то момент они устают наблюдать за мной таким, и просят сделать для них что-нибудь. Вроде бы чай, а вроде бы и просто воды налить... Я невольно дергаюсь. И сегодня я точно не смогу уснуть. Я подавился своим бесполезием. И на столько закрылся в себе, что перестал видеть то, что происходит вокруг. Не догадался, что кто-то хочет пить. А может и голоден. Я поднимаюсь на ноги и всеми силами стараюсь исправиться. Вроде получается, а вроде бы нет. Но боль все равно остается.

URL
2017-03-11 в 00:37 

Vimorte
На той стороне я попадаю в Цирк. Он мне не знаком, и я брожу по нему, пытаясь понять, что это. У них уже прошло первое выступление, но о нем я не спрашиваю. В кармане минимум два билета, а сердце осталось Там. Ал смеется. Он выбрался, вдохнул воздуха от этого серого, вечно прячущегося мальчишки. Ходит, осматривается… Пока его не зовет к себе Саара. Она разговаривает со Смертью - Македонский видел его глаза уже ранее. И послушно подходит, так и не сказав ни слова. Саара хватает, притягивает к себе. Запускает руку в волосы. Вроде бы поглаживает. Но мне странно. Я удивлен такой тактильности с ее стороны, но все встает на свои места, когда рука в моих волосах сжимается - от сказанного Смертью. Саара проводит когтями по спине. По шее. Я хочу уйти, но голос Саары сбивает с толку. Она заставляет меня сесть и садится сверху. Мне это не нравится. На мне срывают злость, и это я ей обязательно припомню. А подняв взгляд, я забываю о своем положении. Я вижу эту чертову помеху, и мне хочется сорваться с места. Я чувствую от нее сейчас то, что было рассеяно по всему Дому. Она знает, где его искать. Но меня держат. Более того - кричат ей, чтобы она убиралась. И она, белая как мел, едва дышащая от ужаса - при виде меня, послушно убирается прочь. В какой-то момент я вырываюсь и бросаюсь за ней следом, но нигде не нахожу. Ношусь чуть ли не кругами всюду, пока понимаю, что ее нет Здесь. Что она вернулась. И чертыхаюсь. Мне так просто не вернуться, и я иду в бар. Выпиваю там, разговариваю с Мэлоди. С той по прежнему все странно. И я никак не могу понять что. Но не спрашиваю. Надо будет - сама поделится.

Попадая в Дом я понимаю, что Македонского во мне нет. Неловко выходит… И я прячусь как он. Это не очень получается, но у нас ведь одно сознание на двоих, разделенное этой дурой, существовать которой не должно было. И бросаюсь за ней следом. Нахожу ее на перекрестке. Подхожу, сажусь рядом. И зову ее во двор. Она напугана явно. И мне смешно. Возвращаюсь в комнату, накидываю на себя еще один свитер и выхожу. Вскоре выходит и она - увожу ее за угол дома. Я начинаю с ней разговаривать, и во мне все меняется. Я говорю ласковые слова, которые бы сказал он. И я допытываюсь, нет ли у нее чего-нибудь, что она могла бы мне отдать. В дар, не в дар. Что-то, что ей дорого. И от чего-то я радуюсь, что оно попало именно к ней. И понимаю, что мой план - получить то, что я хочу от нее, а после убить ее у меня не выйдет. Я знаю, что такое любовь. И мне становится снова смешно: Дракон и Чудотворец. Две стороны одной личности. И если я ее так ненавидел, то я должен был понимать, что если он влюблен - я тоже влюблюсь. Я ненавидел ее за то, что она мне мешала. Он ее любил просто так. Потому что влюбился. Влюблен в нее оказался и я.
Я получаю из ее рук свое сердце и убираюсь прочь, оставляя его в руках Македонского.

URL
2017-03-11 в 00:37 

Vimorte
До этого я успеваю поговорить с Мертвецом. И мы делимся друг с другом чем-то, о чем я сейчас уже смутно помню. Я рассказываю ему о той, что мне мешает. О той, которую надо убить и мне нужно сердце. Кажется, он не понимает, что я не Македонский. Наблюдаю за ним, улыбаюсь. А после, протягиваю руку и представляюсь Алом. Его глаза округляются. Вскоре он понимает, что я от Македонского почти ничем не отличаюсь. Наверное. Я знаю только одно - этот мальчишка чересчур прячется (Мак). И чувствую еще одно - если так продолжится, я до конца стану с ним един. Я пытаюсь понять, что это за чувство. Будто наконец то возвращается то, что я так давно потерял. Но об этом всем я вспомню гораздо позже, а сейчас, понимая, что я продолжаю объединяться, становиться самим собой, каким должен быть… Я приближаю смерть той, которая выживает сейчас лишь на чудесах Македонского. Каждым прикосновением к ней, он ничего не забирал. Не брал на себя яд. Но он подпитывал ее тем, от чего она была рождена - чудом. Вспоминая этот разговор с Мертвецом после, я догоняю эту мысль. Я не могу позволить ей умереть. Я не смогу простить этого сам себе, и когда я увожу ее снова, мы говорим. Она все еще не узнает во мне Дракона. Мы останавливаемся на углу Дома, и я снимаю с себя маску Македонского. До нее доходит и, бедняжка, равняется по цвету лица со снегом. Я смеюсь. Говорю, чтобы не боялась. Да, я пытался ее убить. Уничтожить, когда она только появлялась. Ведь в ее памяти - я то, что она увидела впервые в своей жизни. Дракона, который пытался ее убить сразу же, как только она появилась на свет. Когда это было? Да, точно. Когда Ангел оборвал свои крылья. А потом осознав, что он сделал. На что он способен - испугался. Этим страхом и была рождена она. Та, что отгородила его от меня, ведь это я тогда повлиял на него. Он совсем не защищает себя от страданий. От других. Его любой может раздавить - это меня раздражало. Я не такой, и он таким быть не должен.
Но он не хочет.
Сейчас его почти нет, и я теряю способность двигаться в Доме почти совсем, когда отдаю ей новое чудо. Дальше она больше не зависит от меня. Дальше она существует по своему, так как ей того хотелось. Я не могу встать с кровати и лежу достаточно долго, пока в коридоре не поднимается шум. Мне показался выкрик Химеры, и я не могу оставить себя так просто. Едва шевелясь мне удается только сбросить себя с кровати. Я пытаюсь перевернуться, но рядом оказываются Рыжая и Лорд. Они закрывают дверь, укрывают меня одеялом, укладывают нормально на кровать. Дают мне медведя в руки. Я понимаю, что в таком состоянии, укутанный, я не смогу выбраться сейчас. Проходят какие-то люди. Что-то происходит, я почти этого не отлавливаю. Но устав бездействовать, я с трудом начинаю ползти. Часто падая, потому что не держат руки. А после недолго сижу у двери, держась за косяк и переводя дух. Дальше надо встать на ноги. Иначе я не смогу дойти.
Мой ползущий по стеночке вид вызывает беспокойства, и меня ловит Фитиль. Сажает у стены и разговаривает со мной. Я вижу Химеру и успокаиваюсь, продолжая разговор с ним.

Он пугает меня своей шкатулкой. “Это я.” И протягивает ее мне. В ней горит пламя. Оно бесполезное. Не греет, ни обжигает. В нем ничего не сгорает, и я болезненно смеюсь. С таким пламенем он погибнет, и я боюсь за него. Но он уверяет, что все хорошо, и я стараюсь довериться ему. Я знаю, что он уже часть Цирка. Пусть ею и останется. Узнал я это не помню точно когда. В голове все перемешалось. Я в цирке. Смотрю на Седого в клетке. К нему все тянут руки и я подхожу. Я пытаюсь понять, что происходит. И мне говорят, что он борется сам с собой. Потому что в нем и Седой и Лес. Я недоуменно сижу у клетки. Рядом странные. Я не понимаю, зачем они здесь. Но мне интересно. Могу ли я попасть в эту клетку, посидеть рядом, а потом спокойно выйти? Посмотреть изнутри на то, чего хотят люди. Посмотреть на Седого. А, может, и поговорить. Но додумываюсь до самой тупой фразы, обращаясь почти как к зверюшке в цирке. Хотя, мы же в цирке? Зверюшка добровольно в клетке. А я боялся, что если я суну туда свой нос, из клетки я больше не выберусь. Я тогда только начал выкарабкиваться из нее. И попасть в еще одну я желанием не горел вовсе.
- Чего стоит подержать тебя за руку?
После разговора со Слепым я рад, что в эту клетку я так и не сунулся.

URL
2017-03-11 в 00:38 

Vimorte
Дальше я много проводил времени внутри Цирка, пытаясь понять, что происходит. Общался с тамошними существами, и понемногу начинал понимать, что Цирк позиционирует себя как отражение. Я не совсем понимал, что это значит, но начал понимать, что мне говорил Фитиль. Он говорил, что я здесь нужен. Что во мне заинтересован цирк. И я относился к этому с опаской. На столько, что считал, что Цирк вербует к себе людей. Я слышал что-то о заключении договора с цирком. О продаже чудес - в какой-то момент ко мне попала шкатулка, что пришла к нам из Леса - как плата за чудо. И многого другого, что создало для меня крайне неприятное впечатление.
В том числе и голоса черного огня. Фитиль остался там, потому что такова его плата. Он пытался сжечь его, но у него не вышло. С Волком я и так все прекрасно понимал. Я чувствовал это. Но с этим ничего нельзя было сделать, от чего мне было чудовищно горько. Дракон мне остался непонятен. Он словно сделал выбор и был им доволен. Я доверился этому течению судьбы.
А Мертвец…
Я навсегда запомнил его глаза на мокром месте. Я не смог защититься от него. Я смотрел ему в глаза и слушал его голос с хрипотцой: - Мак, мне осталось всего полтора часа. - Его голос звучал уже несколько надрывно. - Ты понимаешь, что это значит? Всего полтора часа, Мак…
Я судорожно соображал - как и чем ему помочь. Но не знал чем. В голове тогда уже держалась идея, и я надеялся, что это сработает. Я ненавидел цирк.
Жалел людей, что в нем остались, и ненавидел его Хозяина. Ненавидел.

В цирке я как-то вышел из бара. Сидел под его дверью, и рядом со мной остановилась девушка. Мы говорили с ней. После рядом появился странный мужчина, и начались сказки.

URL
2017-03-11 в 00:38 

Vimorte
>> Сказка о маленьком дракончике и принцессе. (Добрая сказка.)
Жил-был когда-то давно маленький дракончик. Дракончик был веселый, хороший. И как-то в лесу он услышал то, как поют и танцуют звери. Они играли, пели, танцевали. Все. Бельчата, медвежата, птички и лисята. Все они веселились, и дракончику захотелось с ними. Он стал с ними играть, но нечаянно… Он дыхнул огнем. И пламя его было такое большое, что зверята испугались и убежали, а тот участок леса сгорел. Тогда дракончик увидел, что он натворил и испугался. Он бежал. Бежал далеко-далеко! И спрятался в одной огромной пещере. Он прятался там годами. И рос, рос, рос… Пока сам стал едва в этой пещере помещаться.
Через лес проезжала царская конница. Но случилось несчастье, и принцесса, что следовала с этой конницей, потерялась в лесу. Пошел дождь, принцесса промокла. Она брела по лесу, пока не наткнулась на пещеру в которой жил дракон.
- И она спряталась в пещере? Там же дракон! Он ее съест! - Испуганно верещал Воздержусь.
- Ну это же хорошая сказка. - Разводил руками Эмиль. - Никого не съедят. - Заверил он с улыбкой.
Принцесса была вежливая, так что она тихонько позвала: - Здесь есть кто-нибудь? Пустите пожалуйста, а то я ужасно промокла… - Говорила принцесса. Она кашляла и, казалось, простыла. Но Дракон пытался прогнать ее. Он боялся ей навредить. Но она разжалобила доброго дракона, и он аккуратно подвинулся, чтобы ей было где укрыться.
А у вас здесь нет печки, батареи, или чего-нибудь, от чего можно погреться? - Спросила она, смотря на Дракона.
Дракон заверил ее, что ничего подобного у него нет, потому что такое ему не нужно. Принцесса расстроилась. Было видно, что ей становилось все холоднее. Она заболевала. Тогда дракон аккуратно прикрыл лапой свою пасть и тихонько дыхнул в сторону, где сразу же загорелся маленький костер. Дракон за все эти годы рос, но огнем не дышал. Он боялся, что его пламя сожжет все вокруг, а сейчас, дыхнув так, дракон понял, что пламя его маленькое. Он так давно не практиковался, что пламя его осталось прежним, как в детстве!
Принцесса согрелась, проведя всю ночь с драконом. Они подружились, но наутро… За принцессой пришли королевские слуги. Они хотели атаковать дракона, считая его злобной тварью, но тут заступилась принцесса. Она защитила дракона и осталась жить с ним в его пещере. И все у них наладилось.

Элис звала Македонского в цирк. Говорила, что здесь здорово. Здесь она обрела семью и дом. Что здесь она счастлива и мне понравится тоже. Я был растерян. Я не горел уже идеей уничтожить цирк. Как-то ему навредить. Я был потерян. И я дал слово, что когда мне надо будет - я обязательно найду цирк и присоединюсь к нему.

URL
2017-03-11 в 00:39 

Vimorte
>> Сказка о Принце, Змее и девушке.
Сказка обыгрывалась по сценическому методу. Луазо была девушкой. Хозяин Цирка - змеем. Принца играл я.
Жила-была прекрасная Принцесса, жизнь ее была не сладка и печальна. Однажды Принцесса оказалась глубоко под землей, в пещере, заточенной в клетке. Она пыталась выбраться, ломала прутья, истерзала свои белые руки и много слез пролила, но так и не смогла выйти наружу. И вот, спустя много дней, явился к ней Принц. Он освободил прекрасную Принцессу, но сам занял ее место. Он не сказал ей ни слова, и лишь смотрел в глаза. И вдруг вихрь подхватил Принцессу и понес ее далеко-далеко, но она не отрывала взора от Принца, пока он не исчез.
Принцесса решила отправиться на поиски своего Принца. Она пустилась в путь и шла долго-долго, пока не дошла до развилки трех дорог. Пред ней было три пути; первый вел к бездне, второй - к пустыне, и третий заканчивался пустотой.
Что-то зашуршало у ног Принцессы, и из сухой травы показался Змей. Этот Змей был горделив и изящен, он предложил девушке помощь. Он хотел подсказать дорогу несчастной, но Принцесса решила сама сделать выбор - она доверилась своему сердцу, и то выбрало для нее левую дорогу, что вела к бездне. Принцесса вновь отправилась в путь, и шла она долго-долго, и прошла она пропасти и бездны, пустыни и леса, и вдруг перед ее взором раскинулась Пустота. Она шагнула в нее и заметила, что она не одна. В Пустоте с ней был Змей.
Принц же, все это время наблюдавший за своей возлюбленной, увидел, что она оказалась в Пустоте, и отправился к ней.
И вот в Пустоте их стало трое. Настал миг выбора - с кем же Принцесса должна остаться?
И вновь вихрь закружил ее, ничего не было в нем видно; он приподнял ее и бросил вперед, прямо в объятия Змея.
Однако же, горделивый Змей отнюдь не был свободным - он принадлежал Принцу и выполнял его приказы. Он взял Принцессу за руку и подвел ее к Принцу, и тот обнял свою возлюбленную.
Зачастую случается так, что выбор - это лишь иллюзия в глазах того, кто выбирает.

Здесь Хозяин цирка поднимает с сидячих мест Дракона, которого звали теперь Воздержусь, поднял своих еще двоих цирковых ребят, и протянул руку Мертвецу. Я тут же встрял между ними, не давая взять его руку, и для меня сказка эта обрела очень неприятный смысл. Я сильно воспринял ее по своему, уже и не помню, как так сложилось, что он стал собирать всех. Это вышло как-то само-собой разумеющееся...
Сказка была неправдивой. Но принц, с моей точки зрения, в ней действительно был - Мэр. И Змей в ней был - Хозяин цирка. И принцесса была. И другие люди. Из-за чего я снова испугался. И укоренился в своей идее все это остановить.

Об этой идее я говорил и с Табаки, и со Слепым. Им идея не то чтобы понравилась, но они были согласны на то, чтобы я сделал это и просто ушел. Исчез из Дома. Но вспоминая это сейчас, Македонский чувствует себя еще тем идиотом. Он не доверял цирку, который говорил, что каждый делает свой выбор самостоятельно. Что там силой не держат. Что они на самом деле только отражение того, что есть в Доме и каждый сам принял свое решение уйти с ним. До сих пор не понимает того, что видел своими глазами. Не понимает, чему на самом деле он так сострадал: слезам ли, хриплым речам… Чему?

Потом было выступление. Общее выступление, где я замолкал. Где я смеялся, или напрягался, поднимаясь с места - в любую минуту готовый броситься на помощь тем, кому это нужно.Я пытался вытолкнуть Мертвеца с конкурса дрессировщика. Я не хотел, чтобы он участвовал. Я все еще не до конца понимал. Но увидев в его глазах уверенность, понимание, что это то, что ему нужно, я отступил. Поигрался с кошкой. Посмеялся с того, что нелепо мне быть дрессировщиком - я сам то еще зверье. Сел на место, сопроваждаемый громкой фразой:
- Не умеете вы дрессировать, ни других зверей, ни своих внутренних!
Нелепость какая. Зачем мне дрессировать самого себя? Я вполне себе гордый свободный зверь. Сажусь обратно и кладу голову к Химере на колени. Наблюдаю за тем, как Мертвец обретает свое место. И не могу принять это, т.к. перед глазами все еще его лицо, когда он говорил мне про полтора часа. Казалось, все это не правильным, как говорил Чудак.

От души смеялись с Химерой над тем, что нам показывали: Нам показывали кукольника и марионетку. Ее символизировали как неполноценную личность, когда совсем недавно я отдал ей то, что принадлежит ей по праву. Свою любовь и свободу. Независимость от меня. Что позволило окончательно мне стать самим собой. Я создал ее для того, чтобы она держала меня. Чтобы не дала мне разрушить то, что стало мне же так дорого. А я оберегал ее - ставшую мне столь дорогим существом.

Мне часто приходилось отходить от нее. Завязанного в рубашку Лорда пришлось активно защищать. Получать удары хлыста по своим ногам - лишь бы не задело его. Не давать людям наступить на него, когда ни раз пытались, едва не снося меня. Я рад, что это его не коснулось вовсе. После, когда стало посвободнее, я заставил его подняться и перевел поближе к Химере. Думал посадить его рядом с ней, но она встала, уступая место. Так что я посадил его, пока не заметил зов Леса. Он звал его к себе. Прикусив губу, я аккуратно провел Лорда к Лесу. Подвел, а дальше они устраивались сами. Я боялся приближаться к Лесу.

URL
2017-03-11 в 00:40 

Vimorte
Однажды я пытался к нему приблизиться. Я заметил, что он держится от меня отстраненно. И мне от этого было чудовищно горько. Я подошел и пытался аккуратно коснуться его. Он отстранился. И этот жест был как ножом по сердцу. Я оробел, больше прикасаться даже не пытаясь. На вопрос “почему” я был аккурат послан в бар. Ведь я могу проводить время и там. Для меня как мир рухнул.
Я словно окаменел, оставшись стоять в одиночестве. Я мог только смотреть, как он медленно отворачивается и уходит прочь. Только смотреть, как к нему льнут другие. Как он обнимает их своими еловыми ветками. Как проводит по их головам рукой и улыбается им. Я чувствовал себя несправедливо брошенным. Но ничего не мог с этим поделать, греясь головой на коленях Химеры. Она гладила меня по голове. И не знаю, понимала ли она мою печаль. А, может, просто радовалась, что я рядом с ней. Но все это не важно. Мне было безумно тоскливо, и только ее объятия были способны хоть как-то меня утешить.

После циркового выступления я стал искать Директора цирка. Я услышал, что за действительно важным нужно идти напрямую к нему, но я понятия не имел, кто или что это.
Я нашел его в баре. Он разговаривал, и чтобы намеренно его не перебивать, я просто стоял рядом. У него была весьма забавная кошка, и я стал ее несколько подразнивать, пока мое наглое лицо не соизволили заметить и спросить, кто я такой. Я представлися Македонским и спросил, может ли он поговорить со мной 1 на 1. Сердце бешено колотилось. Я чувствовал, что ничерта не сработает, но считал, что все равно важно попробовать реализовать то, что я задумал.
Когда он соглашается, мы уходим туда, где нам никто не помешает. И, поразмыслив, я решаю не ходить вокруг да около. Я очень безрассудный дракон, если дело касается того, что мне дорого. А люди, уходящие в цирк, как часть дома, как отмеченные Домом, были мне очень дороги.
- Что вам дороже, ваша жизнь или те, кого вы забираете с собой в цирк?
Его лицо под маской вытягивается в изумлении. А потом звучит фраза, которая переворачивает во мне все с ног на голову. С такими же словами я мог докопаться до хозяина времени. Но докопался лишь до хозяина материи. Я вспомнил его. Или, по крайней мере, знакомое чувство меня посетило точно. Я никогда с ним лично не встречался, но то, что со мной происходило в последнее время - было отчасти и его рук дело.
Я чуть не влип по новой. Не помню, извинился ли я перед ним. Помню лишь, что я сменил угол подхода. Из крайности в крайность.
Он спрашивал меня, почему я так поступаю. Ведь если они уходят, значит, они сделали свой выбор.
Я же отвечал, что я не могу поступать иначе. Здесь они улыбаются. Здесь они словно и в самом деле нашли свое место. Но я не могу в это поверить, т.к. видел их До. Они не хотели сюда. Они хотели жить в Доме. Им было страшно.
Было.
Я пытаюсь продать себя целиком и полностью. Но от этого отказываются по вполне очевидной причине: мне не заменить их одним лишь собой. Даже если я чудотворец. И Мэр уходит, оставляя для меня дверь открытой.

URL
2017-03-11 в 00:40 

Vimorte
>> Сказка о драконе.
Когда-то давно жил-был красный дракон. Жил он в лесу и был счастлив. Разорял деревушки, похищал принцесс, может. В целом, жил своей простой драконьей жизнью, пока…
С ним никто не мог справиться из-за того, что дракон обладал силой чудотворства. И один храбрый рыцарь решил пойти на сделку с творцом… Неизвестно, что тот отдал взамен. Известно, что у дракона его способность творить чудеса была отобрана и выброшена прочь. Никто не знает, что случилось с Рыцарем. Да это и не важно. Дракон остался жив и бросился на поиски столь дорогой ему части себя. И как-то, скитаясь по миру, он находит то, что искал. Оно находится в другом от него мире, и он едва может влиять на него. Он может так только эмоционально, но заметил, что если слишком переусердствовать, случается недоброе. Он часто пользовался этой лазейкой, пытаясь защитить то, что ему дорого, хотя уже и не помнил, что это было его наказанием. Что стало причиной их разъединения. Да и это также не важно - главное, вернуть все на свои места.
Чудотворство, став будучи мальчиком, этого не хотело и создало перегородку… Непроизвольно. Он не знал, что он совершил. Зато об этом знал Дракон - ведь она появилась с его стороны. И он попытался ее уничтожить, прекрасно ощущая, что собой она представляет. Это добрая сказка, потому, конечно же, она спаслась.
А дальше вы, родные мои, уже и так обо всем знаете.

Я еще долго сижу, ощущая себя полнейшим идиотом. На глаза наворачиваются слезы, и я возвращаюсь. Выхожу из комнаты, выхожу к арене цирка и падаю Химере в ноги. Головой на ее колени. И зря. Рядом Ральф. Он почти кричит на нас, что он чудовищно в нас разочарован. В ком нас? Почему он так разочарован? Он не помнит. Но продолжает кричать о том, что когда происходило выступление, никто из нас ничего не сделал. Химера кричит ему в ответ неприятные вещи. Местами. Мне нравится, как и что она говорит. Но ее равнодушие ко всем дает о себе знать. Я пытаюсь ее остановить, но не получается. Ральф разгорается с новой силой, пока рядом не оказывается еще один человек. Он предлагает вытянуть нам карты. И я тяну.

На карте изображен человек, идущий из города и играющий на дудке. За его спиной, словно крысы за крысоловом следуют парящие в воздухе кинжалы. Лезвиями направленные в его спину.
Я вижу, что эта карта попала в самую мою суть: Я, Македонский, всегда пытаюсь взять все на себя. Даже то, чего мне брать не надо. Не следует. Я пытаюсь так поступать, потому что так я чувствую себя полезным. Так я чувствую себя по настоящему нужным, настоящим. Это и есть я.
И я понимаю, что мне в самом деле не нужно было лезть во все это. Нет, я все делал правильно. Я старался. Я пытался, но даже если у меня ничего не получилось. Даже если я - последний идиот этого Дома, я не сделал ничего плохого. Все сложилось именно так, как должно было. И это все мне показал этот цирк. Он показал мне мое отношение к самому себе. Я всегда слишком корил себя, пока был в Доме. Я всегда считал, что я опоздал - ведь с этой фразой меня встретили, когда я впервые попал в Цирк. Я всегда делал слишком много для других - на грани идиотизма. Делал даже то, что не нужно было делать.
И увидев, что Цирк есть такое, я в него влюбился. Я оказался рад за Луазо, нашу Ветер, и за Змея, нашего Мертвеца. Оказался рад за Фитиля, который стал чем-то большим, чем мне казалось. И сочувствовал тем, кто остался.
Смутные чувства у меня остались только в одному: к Волку и Сфинксу. И я не могу разобраться в них, но понимаю, что и у них сложилось так, как должно было.

В Доме я пытаюсь навести порядок в четвертой. Меня долго не было и в комнате воцарился хаос. Мне удается вернуть все на свои места, но меня зовут. Всех беспокоит то, что Ральф все еще не может вернуться. Чтобы он мог вернуться, все те, кто не принадлежит тому миру, должны уйти. Я, Табаки и Стервятник поднимаемся, чтобы оценить все. Выполнить условие Цирка… Но ничего не можем сделать. Шакал куда-то уносится и я следую за ним своим ходом. И то, куда он приходит - заставляет меня неуверенно застыть на месте. Мы пришли к Лесу, куда шакал радостно влетел, устраиваясь там так, как ему удобно. Я слышу музыку. Вижу танцы. Но боюсь все спугнуть. Что будет, если я подойду? Я до ужаса боюсь, что меня прогонят. Но Шакал подзывает ближе. Шагая совсем аккуратно, я неловко пробираюсь ближе, почти прячась за ним. Он подзывает ближе, и я устраиваюсь почти у него под боком. Лес смотрит на меня, и я понимаю, что он не будет меня прогонять. От этого спокойнее и даже как-то радостнее. Так что вскоре я выбираюсь из-под Шакальего крыла, занимая свое место и расслабляясь. Впервые за все столь долгое время я наконец на самом деле чувствую, что все сложилось именно так, как и должно было быть.
Мы танцуем вокруг костра, поем. А устав, начинаем рассказывать сказки. Я рассказываю свою специально для леса. Ту, которую мне рассказывал Эмиль. На тот момент я ее плохо помню и конец меняется так, как потом складывается у меня:

Маленький дракончик живет в пещерке. Его находит принцесса и он, общаясь с ней, набирается уверенности в себе. Но защитившая его от слуг принцесса уезжает вместе с королевской конницей дальше - в свой Дом. А Дракон потихоньку начинает жить своей полноценной драконьей жизнью.

Цирк обещал вернуться через полгода. Македонский пообещал себе, что ни за что не пропустит ни одного их выступления. Они вернутся через пол года там, через несколько дней здесь. Здесь я продолжу быть тем, кем я стал. Я - Македонский. Остался грязной тряпкой по столам, веником по полу. Горячим чаем в чашке, теплым пледом на плечах. Но я перестал быть тем, кто пытается спрятать самого себя. Я улыбаюсь, смеюсь. Я общаюсь и играю. Я не ем самого себя и не избегаю взгляда. Я Македонский все оставшиеся три месяца в Доме.
Перед самым выпуском я уйду. Уйду в цирк, уведя свою принцессу жить и ждать моего возвращения в городе Чернолес.
В Цирке мне еще многому предстоит научиться. Хочется еще многое посмотреть и многое узнать. И только потом вернуться. Вернуться Драконом в Лес и гостем в Чернолесье.

URL
2017-03-11 в 00:44 

Vimorte

URL
2017-03-11 в 00:53 

Vimorte
Мне грустно от того, что Дом изменится. Без тех составляющих, которые были в нем. С тем, что каждый обрел от цирка самостоятельно... От того, что дал цирк мне - все будет совсем другим. В Доме больше не будет Волка и Сфинкса. Больше не будет Ветер, Мертвеца и многих других...
Но я все равно останусь с чувством того, что все сложилось именно так, как должно было быть. И порадуюсь тому, что Курильщик тоже выбрал свой путь - уехать в наружность. Не будет его вопросов, на которые больше некому отвечать.

А потом меня найдет Мэр - как мы его прозвали. Он предложит мне сделку. Я испугаюсь его. Но узнав суть сделки, я не смогу отказать.
Он попросил у меня чудо исцеления для Дорогуши. Чтобы он наконец смог встать на ноги. Я не знаю зачем это ему. Мне это вовсе и не важно. Я буду только рад снова оказаться полезным и сперва не попрошу ничего взамен, оставив Мэра в долгу.
Лишь после я попрошу у него сказку. Сказку о нем самом.

URL
2017-03-11 в 01:54 

Vimorte
У нас в комнате не выключался свет. Мой красный китайский фонарик до последнего горел алым огнем, рассеивая темноту.
Ночи в Доме тихие. Весь Дом впадает в сонное оцепенение и я к нему с удовольствием прислушиваюсь. За дверью пока темно, так что я тихо шуршу в стайной. Прохожусь тряпкой по подоконнику, шуршу веником по полу. Тихо подпеваю магнитафонной музыке. Пью кофе, ем бутерброды и встречаю рассвет.
С первыми лучами солнца я выхожу в коридор. Под дверьми комнат слышно сонное сопение. И я счастливый брожу по коридорам Дома босиком. Шлепаю босыми пятками, немного стесняясь своих ног в веснушках, но пока никто не видит - я себе разрешаю. Я выглядываю во двор, вдыхаю морозный утренний воздух. Ночной воздух совсем легкий. Я жадно вдыхаю его несколько раз но не могу им надышаться. Замерзнув во дворе, я ныряю обратно в Дом. Отогреваюсь горячим чаем и слушаю, как по этажам забегали уборщицы с ящиками. Я прикрываю дверь, сажусь под нее и слушаю: слушаю шорох веников по полу, шорох сменяемых пакетов с мусором. Слушаю плески воды и шлепанье мокрых тряпок на пол. Слушаю, как они переругиваются с Ящиками, чтобы те не ходили по мокрому. Слушаю, как ящики меняют нам воду.
Сижу так часа два, пока не становится тихо. Они прошлись так по всем этажам, и я выглядываю, когда они уходят. В четвертой все потихоньку начинают просыпаться и я отлипаю от двери, берясь наливать всем утренний кофе.

URL
2017-03-11 в 19:11 

Vimorte
Когда я вернусь из цирка, я вернусь к любимой. В Чернолес. Туда, где меня будет ждать сюрприз: Ранее горящая и душой, и сердцем, и всем своим видомъ Химера встанет передо мной белая как мел. Мне больно от ее вида, но я остаюсь рядом. Я остаюсь рядом, чтобы понять, что с ней не так. Нет слов любви. Нет объятий. Ее улыбка буднично холодна. Ее слова не несут в себе никаких чувств. Вся она полностью их лишена.
Потом будет скандал. Мы поссоримся, разворошив старое. Поймем, что мы оба идиоты. Каждый вместе и в отдельности. И если она уже ничего не чувствует, то я чувствую, как в сердце вонзился кинжал. Мы убили друг друга своими руками. И я принимаю этот кинжал со смирением. Я пытался, пока мы скандалили, что-то сделать. К чему-то прийти. И пришел в тупик.

Ее волосы белы как снег. Ее улыбка буднично холодна. Она просто смотрит.
Смотрит, как я ухожу и скрываюсь за пределами города, возвращаясь к себе домой.

URL
     

Ad mortem festinamus.

главная